Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Апостол

Психология дедовщины и заповедь о любви.

Характер некоторых отношений в современном обществе прямо противоречат Евангелию. Так, к примеру, апостол говорит: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал.6:2). Но это закон любви, а вовсе не закон общества потребления, где, скорее, друг друга готовы угрызать, в особенности, если другой становится неплатёжеспособным. Впрочем, это не только свойство нашего времени. К примеру же, печально известная дедовщина в той же армии имела место быть и в советские времена. Характерно то, что это явление по своей сути греховно не только тем, что чуть старший владычествует над младшим и тот находится в рабском подчинении, но ещё и вынужденным обоюдным согласие на данное положение вещей: рабствующий рабствует в надежде на том, что спустя некоторое время он сам придёт в положение господина и тогда уже в свою очередь навластвуется всласть, тогда будет ему отмщение за былое рабское положение. То есть, психология раба в действии, которая, в принципе, никогда не делает свободным, если от неё совсем не избавиться, но делает тебя полностью зависимым и связанным пор рукам и ногам, даже, если у тебя в руках бич надсмотрщика. И, опять же, всё это прямо противоположно тому, что советует своим ученикам Христос: «Больший из вас да будет всем слуга (Матф.23:11)». В миру, впрочем, рабская психология не удивительно, плохо когда она начинает воспроизводиться в Церкви.Collapse )
Апостол

О телесности Церкви

Основа нашей веры – победа над смертью во Христе. При чем победа на всех уровнях, в том числе и - телесная. Вот как говорит об этом преп. Макарий Египетский:
«Все приемлющие ныне залог духа и небесное сокровище в сердца свои (Кор I, 22), все ныне носящие одеяния славные и небесные, все рассевающие на земле небесное и духовное семя сердца, все они несомненно насладятся и телесной славой. Ибо втайне растимая теперь их душами божественная красота в Воскресении внезапно и изобильно раскроется и озарит внешнее тело вечным светом. Разум, превосходящий достоинством тело, уж непременно обнаружится там, и дух Божий проявится, а вместе с ними засияет славой и тело; Бог, уже и теперь одевающий душу своей славой и дающий ей питаться от своего огня, в ту долгожданную пору и тело тоже оденет и сообразным славному телу Своему представит (Фил 3, 21), дав тогда успокоение пищей и одеяниями небесными, работы нетленной ангельской»  (Новые духовные беседы, 2).
Но стоит задуматься, что в этой земной жизни включает в себя наша телесность? А ведь достаточно многие вещи, которые до часа смертного кажутся нам неотъемлемыми. Даже болезни и немощи, к примеру, тоже части нашего тела, при чем – такая составляющая, которая может оказывать на душу, на самосознание очень большие воздействия. Скажем, самосознание, мировоззрение больного человека будет сильно отличаться от человека здорового. Инвалид, прикованный к кровати или креслу в своем самосознании определенно связан этой кроватью или этим креслом. В гораздо большей степени, чем для здорового (какое-либо кресло), инвалидное кресло или костыли будут  частью телесности больного, хотя в вечности эта атрибутика отпадет за ненадобностью. Так или иначе телесность в самом широком ее спектре есть очень значимый фактор в самоидентификации личности, без этого и невозможно, потому что изначально человек создан Богом именно с душой и телом – и помещен в мире вполне материальном. Думаю, Церковь тоже имеет свою телесность – и в перспективе вечности, и в более широком смысле – земном, даже – профанном. В перспективе вечности это  Тело Христово, богочеловеческий организм, Бог и человек как таковые. В плане земном сюда мы можем поместить очень многое – в основе, конечно, тоже богочеловеческий организм – но, еще пока формирующийся, растущий, даже – болеющий. Сюда войдут и культурные феномены – храмоздательство, иконопись, богослужебная атрибутика, которые в своей предметности не наследуют вечности, но, тем не менее, могут быть прямо связаны с воздаванием чести и поклонения Первообразу. И, повторюсь, реальностью нашего христианского бытия являются и болезни Церкви, которые также являются частью ее земной телесности. Болезни, конечно же, бывают разные – более или менее опасные, но они неизбежны, как неизбежно подвержен болезням всякий живой организм. Да, иногда та ли иная отдельная (поместная) Церковь может превращаться в инвалида, в еле дышащий организм, может – находиться на пути выздоровления, может – что называется, слегка температурить, а может и вовсе умереть для истории, как некогда произошло с малоазийскими Церквями, о которых мы читаем в «Апокалипсисе». Но Сама по себе Церковь всегда жива, какой бы больной не казалась. В истории предпринимались попытки хирургического лечения Церкви (Реформация), но история же показывает, что никакая хирургия, никакая селекция не дает полностью очищенной, стерильной и не болеющий Церкви. Здесь, на земле, это и невозможно. Потому что человек остается человеком. Тот же протестантизм сильно сузил, можно сказать – обкорнал, а то и вовсе пустил под нож телесность Церкви, но искомого идеального состояния церковности не достиг. Потому что Церковь – слишком многообразное явление для того, чтобы все выстроить в ней по некому унифицированному образцу, какие бы якобы благие желания за этим не стояли. 
Апостол

(no subject)

"Вообразив моих страстей безобразие, любосластными стремленьями погубих ума красоту".

Как известно, по силе, глубине и образности покаянного самосознания Великий канон преп. Андрея Критского не имеет в гимнографии себе равных. Действительно, само осознание греховной поврежденности человека видится, как вселенская катастрофа, как изъян, проникающий в изначальные нормы бытия. В христианском миропонимании вечностные характеристики имеет прежде всего то, чему (или, точнее, кому) присущ, дан от Бога образ. Почему и сказано, что человек создан по образу и подобию Божьему. Зло в этом смысле не имеет изначального образа, зло - в своей основе пустышка или, точнее, искажение существующего добра. Правда, такое искажение, которое жаждет претендовать на сущностность, на бытийную укорененность в этом мире. В этом один из парадоксов зла: претензия на злую сущность, которая в принципе не осуществима по той простой причине, что изначально "все добро есть".  Так вот: "вообразив моих страстей безобразие" -  это тоже попытка наделить образом то, что не имеет образа, сделать реальным то, что не входит в планы домостроительства Божиего, воплотить то, что окончательно (в перспективе вечности) и не может быть воплощено... Отсюда покаяние - есть самое насущное и реально дело, выявление истинной образности, очистка от без-образности, духовная развиртуализация...